(Добавлен комментарий аналитиков, справочные данные. Новая редакция текста)
Елена Фабричная
Сокращение запасов
По состоянию на 1 июля 2026 года запасы золота в резерве Российской Федерации составили 73,4 млн тройских унций против 73,7 млн унций месяцем ранее. В июне объём сократился на 0,3 млн унций (примерно 9,33 т), с начала года — на 1,4 млн унций (около 43,5 т). На 1 июля в резервах оставалось примерно 2 283 тонны золота.
Причины и механизм операций
Спотовая цена на золото держалась выше $4 000 за унцию, что позволяет оценить продажу части запасов с начала года примерно в $5,6 млрд. Выручку использовали для балансировки бюджета: с осени 2025 года регулятор проводит операции купли‑продажи золота на внутреннем рынке, зеркально отражая действия Минфина и Фонда национального благосостояния.
По оценке аналитиков, основная доля проданного металла, вероятно, реализовывалась российским банкам через биржевой и внебиржевой рынки.
Обороты Московской биржи показывают резкий рост торгов по золоту в этом году: только в марте объём достиг 42,6 тонны, из которых около 14 тонн пришлись на сделки с поставкой.
Аналитики подчёркивают, что продажи в текущих условиях служат инструментом управления доступной частью резервов и выполнения бюджетных операций, а не обязательно отражают изменение долгосрочной политики Центробанка в отношении золота.
Рыночный фон и прогнозы
В начале года цены на золото достигали рекордных значений, превысив $5 500 за унцию в январе, затем опустились ниже $4 000 к концу июня на фоне эскалации ближневосточного конфликта, роста нефтяных цен, инфляционных ожиданий и укрепления доллара США.
Мировые инвестиционные банки понизили прогнозы цен на золото, ожидая в перспективе 12–18 месяцев диапазон $4 000–5 000 за унцию. Альфа‑банк снизил прогноз средней цены на 2026 год до $4 700 за унцию с $5 000 ранее, ссылаясь на ускорение инфляции и пересмотр ожиданий по ключевой ставке ФРС США.
Аналитики отмечают, что при коррекции цен регулятор может вернуться к покупкам, а перспективы рынка учётно зависят от возможного деэскалации в ближневосточном регионе и устойчивого спроса со стороны центральных банков, прежде всего в Азии и у регуляторов развивающихся стран.
